Грусть...

Ночь топчется по уснувшему городу, шелестит распустившейся листвой в садах, обнимает спящих, нашептывая сноведения...
Сижу за компьютером в своей уютной спаленке...
Из динамиков рвется на волю голос Адель...
Грустно...
Сегодня дети полдня провели в своей комнате, а потом, выйдя на "свет божий", ходили до самого вечера с заговорщицким видом. Вечером, когда я работала с фотографиями последних фотосессий, они зашли в мой кабинет с охапкой тюльпанов, нарванных в саду, и ватмановским листом, перевязанным красной ленточкой.
- Это тебе, мама! - дети поцеловав меня и вручив подарки, забрались ко мне на руки.
- Что за праздник? - удивилась я (думала, что ошиблись: ведь до 1 Мая еще два дня!).
- Как?! Ты - забыла?! - в один голос спросили дети.
Заботы последних дней (контракты, подбор моделей, фотосессии, опять - контракты!) вогнали в ступор мои мозги, и я никак не могла вспомнить, о чем я не должна была забыть!
- Мои карандашики, я забыла! Честно! - извиняюще улыбнулась.
- Мама! - строго сказал сын. - Как ты могла забыть?!
- Сегодня год твоей студии! - перебила его дочурка, выпалив тираду залпом.
Улыбнулась. Откинувшись на спинку кресла, закрыла глаза...
"Неужели это такое событие для детей, что они об этом помнят?" - пронеслось в мозгу.
- Мама, ты у нас красивая! - открываю глаза - сын рассматривает мои фотографии в компьютере, с которыми я работала.
- Да, да! Самая-самая! - добавляет дочь.
Ерошу им волосы...
И вот - ночь...
Дети давно уже спят в своих постелях...
А я сижу в своей уютной спаленке за компьютером. Из динамиков рвется на волю голос Адель, навевая и усиливая грусть...
Боже! Как выросли и повзрослели за этот год дети: скиталица мать сделала скитальцами и своих детей, лишив их Родины!..
Господи! Ну, до каких же пор добро будет наказуемо, а зло - вершить шабаш, вампиря людей, превращая их в зомби или в изгнанников?! Когда же всему этому конец?..
"...He won't go..." - поет Адель. А у меня в мозгу: "He won't pass..."

Затихают аккорды песни...
Сижу перед монитором...
За окном - ночь, мерно шагающая по городу...
Убаюкивает... Убаюкивает... Убаюкивает...

                                                       Я - сильная! Мое Заявление!

Привидение

Девять часов вечера.
Дети смотрят "Мумию" в зале. Я в своей спальне читаю Камю, лежа в постели. Только в моей комнате горит бра, да в зале светит экран телевизора.
Вдруг в рассказ Камю врывается детский шопот. Сначала невнятный и едва различимый в звуках фильма и моих мыслях, навеянных романом. Но шопот становится все отчетливей, и мои мысли вырываются из города, зараженного чумой, - я начинаю прислушиваться, но пока различаю звуки фильмма. О чем шепчутся дети, не могу разобрать, как ни прислушиваюсь. И что-то в этом шопоте меня тревожит!
Что?
Откидываю одеяло, собираясь встать.
- Мам! - в голосе сына тревога и замешательство.
- Мама! - зовет дочь полушопотом.
Захожу в зал. Включаю свет.
Дети сидят на диване, прижавшись друг к дружке и держась за руки.
- Там - привидение! - показывает сын на комнату для гостей, и в его голосе - страх и недоумение.
И действительно, в гостевой комнате слышен шорох. Затем что-то упало. Опять - зашуршало...
Я еще под впечатлением книги, но в реальности происходящего - что-то трогательное и смешное одновременно.
Я улыбнулась.
- Пошли ловить ваше привидение.
- Я боюсь! - у дочки большие глаза, - она крепко вцепилась в руку старшего брата.
- Пошли-пошли! Я же - с вами! - подбадриваю детей и иду в комнату для гостей.
Дети несмело слезли с дивана и, спрятавшись за меня, идут следом.
Захожу. Включаю свет.
Дверца серванта открыта. Под сервантом - куча постельного белья и полотенец.
Подхожу к серванту. Заглядываю во внутрь. Дети же стоят в дверях комнаты, готоввые в любой момент дать стрекача.
- Идите смотреть на свое привидение! - улыбаясь, зову детей.
Дети несмело подходят ко мне. Заглядывают с опаской в сервант...
Внутри, растянувшись во всю длину полки, лежал Шрек - наш своенравный восьмикилограммовый кот...

Ладанка

Незадолго до своей смерти моя мать передала мне ладанку, которая хранилась в нашей семье, наверное, еще от прапрабабки. 

Ладанке больше ста лет... 

Мешочек, сшитый из небеленой холстины, с грубой льняной нитью, всегда манил к себе, сколько я себя помню. Аромат старины, шедший от него, будоражил воображение, и мне всегда казалось, что в ладанке скрыто столько тайн и интересностей, что только развяжи нить, и ты узнаешь такое, что все друзья просто умрут от зависти!

Так казалось...

Тогда...

В детстве...

Теперь же твердо знаешь, что детское воображение не обманывало!

После смерти матери я все же решилась открыть ладанку.

Кусочки давно засохшей красноватой и желтой смолы ладана. Высохшие и осыпавшиеся белые цветы мирта. Небольшая иконка Божьей Матери с Младенцем на руках. И две сложенных записки: одна на пожелтевшей от времени бумаге, а вторая — на листке школьной тетради в клеточку.

Разворачивала их с замирающим сердцем!

Думала...

Гадала...

Но я получила большее, чем могло нарисовать мое воображение!

На пожелтевшей толстой бумаге фиолетовые чернила. Немного выцветшие. Немного затертые. Но все еще отчетливо видны слова и предложения.

Читала.

Послание конца 19-го века.

Молитва Деве Марии...

Отголосок Старины...

Отголосок веры в Заступничество...

Отголосок Веры...

И, как ересь, как вызов Времени, отрывок из Восьмой главы Евангелия от Иоанна. С первого по двенадцатый стих...

«Иисус же пошел на гору Елеонскую, (2)А утром пришел в храм, и весь народ шел к Нему; Он сел и учил их. (3)Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и поставивши ее посреди, (4)Сказали Ему: Учитель! Эта женщина взята в прелюбодеянии; (5)А Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? (6)Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания. (7)Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень. (8)И опять, наклонившись низко, писал на земле. (9)Они же, услышавши то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних; и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди. (10) Иисус, восклонившись и не видя никого кроме женщины, сказал ей: женщина! Где твои обвинители? Никто не осудил тебя? (11)Она отвечала: никто, Господи! Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя...»

Отголосок веры в Заступничество...

Отголосок Старины...

Актуальный и ныне...

Вторая записка написана каллиграфическим почерком учительницы русского языка — рукой моей матери...

«Заповіт матері Терези» — «Завещание матери Терезы».

На украинском языке...

«Жизнь - это шанс. Воспользуйся им.

Жизнь - это красота. Любуйся ею.

Жизнь - это мечта. Осуществи ее.

Жизнь - это вызов. Прими его.

Жизнь - это обязанность. Выполни ее.

Жизнь - это игра. Стань игроком.

Жизнь - это ценность. Цени ее.

Жизнь - это сокровище. Береги его.

Жизнь - это любовь. Наслаждайся ею.

Жизнь - это тайна. Познай ее.

Жизнь - это юдоль бед. Перебори все.

Жизнь - это песня. Допой ее.

Жизнь - это борьба. Начни ее.

Жизнь - это бездна неизвестного. Не бойся вступить в нее.

Жизнь - это удача. Ищи это мгновение!

Жизнь так замечательна. Не загуби ее.

Это твоя жизнь. Защищай ее.»

Ну, разве не актуально?!! Для сегодняшнего дня... Для вчерашнего... Для завтрашнего... 

Для моих детей, внуков и правнуков...

И для правнуков моих правнуков...

Нас уже не будет на этой вечно грешной земле, а эти слова, вспыхнувшие искрой мудрости и надежды в Евангелии Иоанна и в Завещании матери Терезы, останутся путеводной звездой Истины!

Возможно, не для многих... Но — как знать!

Не берусь предсказывать — я не гадалка...

Я - сука, стерва и сволочь!

"Сука, стерва, сволочь!" - так ласково называют меня мужчины, познакомившись со мной поближе. И, умываясь пьяными слезами, на коленях объясняются мне в любви, предлагая руку и сердце. А вместе с ними - содержимое своих кошельков, GOLDEN CARD и расчетных счетов. И сыпят горы и даже целые горные системы обещаний, заверений и клятв...
Когда мне по приколу, я этим пользуюсь в полной мере... И не только, когда по приколу, но, может, чуточку расчетливей, - или жалостливей, - по отношению к мужчине и его кредитным картам...
Пьяный угар выветривается, а вот "сука, стерва и сволочь" - остается! Слова любви остаются.
Запах волос. Тонкий аромат духов. Чувство недавних поцелуев. Смятая и растерзанная постель. И - непонимание: "Как? Ушла?!! Сука!!!"
Потом - во след - звонки среди ночи: "Почему ушла?" - "Ты заснул!" - "Все засыпают!" - "Я же не заснула." - "Разбудила б!" - "Зачем?" - "Хотя бы для того, чтоб попросить денег на такси!" - "Бог ты мой! А я, бедная и несчастная, пешком десять километров! И как же я не догадалась!" - "Не язви." - "Я не язвлю. Я - иронизирую. Ложись спать - завтра созвонимся!"
Выключаюсь. Звонок. Сбрасываю вызов. Опять звонок. Опять сбрасываю. И так - раз десять или больше.
Лопается терпение - беру трубку: "Ну, чего тебе?" - "Я тебя люблю!" - "Я это знаю." - "Я хочу к тебе!" - "Нет!" - "Сука!" - "Я это знаю." - "Прости!" - "Угу."
Он молчит, и я медленно уплываю в сон. Потом он что-то говорит в трубку, и его голос становится похожим на шорох волн и бормотанье прилива в расщелинах прибрежных скал...
Убаюкивает. Убаюкивает. Убаюкивает...
Я - сплю!...
В десять часов звонок в дверь.
Растрепанная и заспанная, иду к двери в халатике, который ничего не прикрывает. Открываю. На пороге обалдевший молоденький курьер протягивает мне корзину белых роз и передает конверт. Беру. Халатик распахивается. Курьер облизывается. Захлопываю дверь перед его носом и иду в спальню, оставив корзину с цветами и конверт в прихожей...
- Мама, чай будешь? - не сколько спрашивает, сколько утверждает сын, протягивая мне чашку крепкого, пряно пахнущего, горячего чая.
Сажусь на край постели. Беру чашку. Другой рукой прижимаю белокурую головку сына к своей груди.
Обжигаясь, делаю первый глоток.
Из детской высовывается головка дочурки. Ее веселые с хитринкой глазенки наблюдают за мной. Делаю вид, что ее не замечаю. И она подкрадывается ко мне. Залазит на постель и обнимает меня сзади за шею.
Ставлю кружку и ерошу дочурке волосы...
Вот и начался новый день, в котором я опять - сука, стерва и сволочь. Для всех... Кроме...
Кроме самого главного мужчины и самой главной женщины в моей жизни - сына и дочери!
Для них и ради них я - сука, стерва и сволочь!!!