Жизнь, Смерть и Я.

Ночные мысли.

Сидела в интернете, читала новости, заходила на блоги… Интересно ведь, что там такое в мире творится и что люди об этом (и не только об этом) пишут!

Дочиталась…

Дочиталась до того, что мысли всякие в голову полезли… Сырые… Злые… Непричесанные…

Не стала приводить их в порядок, вычесывать да приглаживать, – записала, как есть, без авторской «цензуры»…

Если бы начала вычитывать, каждое слово или словосочетание обдумывать да под разными углами рассматривать («вдруг кабы чо не вышло!»), вряд ли бы я это решилась опубликовать: критиков – много, а я – одна!

Но это не страх держать ответ за свои слова (ведь «слово – не воробей, выпустишь – не поймаешь»!). Просто самая первая мысль – она самая точная, наиболее метко и правильно передающая состояние автора, его мировоззрение…

И пусть эта мысль не заточена и не подготовлена для словесных баталий, пусть в ней много изъянов или чрезмерной резкости, но… Но и она имеет право на существование! Такой, какая она есть!

И именно то, что НЕ-причесанная мысль для меня сейчас важнее всех фундаментальных трудов классиков и апологетов всех идей и учений, важнее того, что обо мне подумают, – это как раз и стало основной причиной отказа от авторской цензуры!

И срать я хотела на всяких критиков, критиканчиков и просто морализирующих уродов, всегда готовых пройтись весьма грязными ногами по автору и его думам, мыслям, облаченным в слова!

Кто они, а кто – я?!!

В отличие от них, я хотя бы думаю и переживаю, и свои переживания и мысли облекаю в слова, и отдаю их на суд читателя: возможно, кто-то задумается над происходящим…

А дискуссия…

Пусть дискутируют без меня: я – спичка, брошенная в сухую траву! И только!

1.       РАЗРУШИТЬ!

Разрушить нужно все! Начиная с человеческого мировоззрения и заканчивая государством! Промежуточные звенья от первого до последнего – звенья цепи, которую не разрушить, не порвать, не разрушив первого и последнего звена: государство держится человеком – мировоззрение человека строится государством! И в разрушении этих важнейших звеньев как раз и есть общественная необходимость и целесообразность: чтобы человечество имело шанс выжить, как вид, как высшее и непревзойденное творение Природы!

Общие жены, общие дети, общие мужья – страшилки для обывателя, к тому же разучившегося думать и анализировать, цепляющегося за все старое, прогнившее, мертвое!

«Это – мое! Не лезь сюда!» – голоса из-под земли, из трухлявого гроба. И костлявая, костяная рука угрожает указательным пальчиком!

Да, страшилок много! А вот якорь – один!

Частная собственность – это и есть тот якорь, на котором (или при помощи которого) держат обывателя в узде!

Держат те, которых всего лишь 1%!

И даже они, те, у которых миллион или миллиард американско-европейских тугриков, – всего лишь такая же серая обывательская масса, как и те, у которых за душой ни копейки!

Разница лишь в обертке…

2.      ЭКСПРОПРИАЦИЯ…

Я не открываю Америку, не изобретаю велосипед и прочее «не…» в том же духе. Я лишь говорю, что отобрать все у немногих и поделить это «все» среди многих – бред сивой кобылы! Такого не было, нет и вряд ли такое возможно в ближайшем обозримом будущем…

Конечно, мысль «Отобрать все!» – сладкая греза того, кто ничего не имеет, кроме собственных цепей, которые он сам же на себя и повесил. Но это – всего лишь сладкая греза! Не более…

Отобрать все и ничего не дать взамен – не жестоко ли это? К тому же, отобрать все – проще простого! Прийти и сказать: «Все, браток/сестрица, твое время вышло! Мы экспроприируем экспроприированное у экспроприатора! То есть – у тебя…» Для пущей убедительности достать «товарища Маузера» или передернуть затвор «оплота диктатуры» – АК-47…

Все – дело сделано: экспроприировали!

Видите, как это просто…

Но так могут поступить лишь недалекие, озлобленные люди, для которых революция равно экспроприация, при которой экспроприированное делится на всех сирых и убогих.  А экспроприаторов – в расход: свинец дешевле, да и головной боли меньше – никто ничего не заберет обратно…

Вот такая она, рев-волю-цы-я!

Растащили все по своим углам – справились! И косо друг на друга поглядывают: «А не прихватил ли соседушка лишку? Стукнуть на него, что ли?»

И опять – экспроприировать экспроприированное: революция без конца и краю…

Ведь экспроприация – это всегда революция. И ничто иное… Не так ли?

И уж, конечно, никто ничего просто так не отдаст, по доброте душевной: будет много крови! Это только между собой буржуины могут полюбовно договориться да с государством в бирюльки поиграться, выторговывая себе преференции при национализации (этакий вид бескровной экспроприации, когда и волки сыты, и овцы спокойны, и пастух как бы при делах!). А вот когда придут сирые и убогие отбирать награбленное… Кровь обязательно будет!

А нужна ли она, кровушка?

Не проще ли вписать, влить в общество сирых и убогих этих самых экспроприаторов-буржуинов? Не проще ли, не дальновиднее ли «обобществить» экспроприаторов обществом, заставить их, буржуинов, работать на благо этого общества?

Кровь, конечно, будет. Для демонстрации буржуинам силы народной и реальных намерений сирых да убогих: пусть думают и делают выводы. Возможно, они сами возгорят непреодолимым желанием оставить себе все самое необходимое для собственной жизни, а все остальное отдадут на благо общества…

«Богу – богово, кесарю – кесарево» – уже неактуально!

Только общественная необходимость и целесообразность!

И никак иначе…

3.      ШАХТЕРЫ.

Шахтеры... Некогда престижная, но и весьма опасная профессия…

Не скажу, как в России, – не сталкивалась. А вот об украинских шахтерах могу рассказывать часами.

Но сейчас – не об этом. Сейчас о том, что из самой боевой части рабочего класса они превратились в покорную рабсилу, из которой всякие хозяйчики вытягивают все жилы! И государство этому пособник и первый грабитель…

1989 год. Август. Парализованная угольная промышленность Донбасса: шахтеры в спецовках стучат касками на площадях шахтерских городов. В шахтах лишь поддерживаются выработки да качают воду насосы. Уголь на-гора не идет…

– Деда, что это?

Как раз в это время я с дедом была на Донбассе…

– Это, внучка, – революция… В обратную сторону…

Тогда я не поняла этих слов… Сейчас с ужасом осознаю: дед был прав! Именно шахтеры своими забастовками помогли дерьмократам-либерастам-нацменам прийти к власти и разрушить Союз!

Сплясали под чужую дуду…

1993 год. Инфляция галопирует по Украине. Цены меняются по несколько раз на день. Задержки зарплат: пока начислят, пока выдадут – деньги уже ничего не стоят…

Вот и поднялись шахтеры опять: пошли на площади касками стучать, требуя денег и отставки президента... В итоге, шахтеры скинули Кравчука и поставили Кучму: все та же партейная выучка – красиво пел да мягко стелил...

Чувствовали шахтеры свою силу, свою причастность к государственному строительству…

И Кучма чувствовал. И выводы сделал: шахты стали закрывать ускоренными темпами, разоряя шахтерские поселки и городки, а шахтеров разобщая и разгоняя по разным землям и государствам в поисках лучшей доли…

Некогда могучая рабочая река превратилась в едва заметный обмелевший ручеек!

Нет, конечно, были выступления шахтеров. Забастовки и даже походы на Киев, но они уже не могли ничего изменить и как-то повлиять на ход событий: силы были не те...

Правда, был шанс вновь обрести силу и значимость: в 2004 году Донбасс поднялся на защиту своего президента, когда майданутые решили оспорить результаты выборов... Но Януковичу легче было отказаться от своего президентства, чем вновь сплотить страшную рабочую силу, которой уже трудно (или даже невозможно) будет управлять!

Шанс был утерян...

И теперь – только локальные выступления: лишь на них хватает сил и запала. И то – не всегда… Часто: как пришли ни с чем, так ни с чем и уходят, позволяя хозяйчикам и государству глумиться над собой!

Шахтеры, где же ваша гордость и сила?

4.      КОГДА ЗАКОНЧИЛСЯ СОЦИАЛИЗМ?

Сразу отвечу на свой вопрос: когда умер Сталин!

До 20-го партсъезда – шатание в верхах и раскачивание этими же верхами могучей державы: партайгеноссе хотели жить не просто хорошо, а – припеваючи, и чтобы им за это ничего не было!

Возможно ли такое при социализме? Нет! Значит, срочно нужно менять курс и ориентацию государства! Как? Очернить все, что было в прошлом, выдав тем самым индульгенцию всему тому, что может быть в будущем!

Что и было сделано на 20-м партсъезде. Когда назвали Сталина тираном и кровопийцей…

Потребовалось всего три года (1953-1956), чтобы подготовить почву для фактически государственного переворота, который и был осуществлен Хрущевым на 20-м съезде КПСС. И то, что доклад о культе личности Сталина был зачитан Хрущевым на закрытом заседании (как бы для внутрипартийного пользования ЦК), но затем растиражирован и разослан по партячейкам (и даже ячейкам ВЛКСМ), став, таким образом, общедоступным (даже для иностранных СМИ), как раз и говорит о том, что тщательно готовился и весьма удачно был осуществлен государственный переворот в СССР, изменивший вектор развития страны с социалистического на государственно-монополистический. То есть, в СССР стал развиваться государственный капитализм, у руля которого встали партайгеноссе, как из высших руководящих эшелонов власти, так и низовые руководители партии. (Ведь кто нынешние олигархи да мультимиллионеры, как не бывшие секретари горкомов, обкомов и прочих «комов» да бывшие красные директора?!)

Партократия победила... А чтобы подсластить пилюлю «развенчивания тирана», дали народу немного вольностей... И проехались танками по Венгрии! И не только по Венгрии: в Тбилиси расстреляли мирную демонстрацию…

Хрущевская оттепель закончилась быстро. Закончилась, отрезвив многих интеллигентов, да и самих коммунистов и сочувствующих во многих странах мира...

Советы остались, а вот социализм стал «персоной нон грата» в СССР... И хрущевское «в социализм можно прийти разными путями», как издевка и пролог горбачевской перестройки, стало началом центробежных устремлений, завершившихся Беловежским сговором трех партайгеноссе 31 декабря 1991 года…

PS. После 20-го съезда и мой дед сдал свой партбилет. Потом он говорил мне, что после смерти Сталина страной управляют пройдохи…

Когда уходят друзья...

Полночь кромсала Будапешт проливным дождем: ни прохожих, ни машин...

Сон...

Сон укутал город своим мокрым одеялом...

Ночь. Тишина. Темнота.

Шорох дождя.

И только мою спальню освещает монитор компьютера: днем Эрге передал флешку с отснятым материалом - отбираю фотографии, полностью погрузившись в процесс работы.

Фоном – «Металлика». Но на музыку не обращаю никакого внимания – работаю…

Вдруг – вздрогнула: зазвучали первые аккорды «To lives is to die»… «Жить, чтобы умереть»…

Эта песня всегда вызывала у меня дрожь… Вот и сейчас мурашки пробежали по спине…

Встала. Взяла с ночного столика сигарету. Открыла окно. Закурила… Ветер распахнул занавески…

Обдало дождем…

Не отвернулась. Смотрела в ночь. Курила. Нервно. Быстро. Словно в последний раз…

Жужжание вибрации на столе, и «Fuel» «Металлики» взрывом аккордов наполнил грудь льдом, сделал ноги ватными и вышиб мозги!

С усилием повернула голову: на столе возле компьютера пульсирует мобильный телефон, бешено извергая из себя «Горючее».

Не могла подойти. Страх неминуемого сердечной мышцей трепыхал в горле, запирал дыхание, монументил!

Знала: звонит Игорь, – и не могла сдвинуться с места.

Между Квебеком и Будапештом – шесть часов разницы: Игорь никогда так поздно не звонил…

Телефон умолк на пару секунд, и опять вся мощь «Металлики» обрушилась на меня неизбежностью!..

Пересилила себя: два шага, длиной в вечность!

Чужой рукой взяла телефон.

– Да, – отозвалась чужим голосом.

– Диму убили, – вместо приветствия…

Подкосились ноги. Медленно опустилась на пол рядом со столом.

Игорь еще что-то говорил…

Не слышала. Не понимала. Окаменела.

Где-то на задворках мозга бился в истерике рассудок, орал благим матом, отказывался верить…

Первая слезинка робко скатилась по щеке. Вторая. Третья…

Полились слезы, обжигая щеки…

Беззвучным рыданьем сложило пополам, уткнуло лицом в ворс ковра, затрясло тело.

Зажимала ладонью рот, кусала халат, чтоб не заорать, не завыть по-бабьи.

Лишь скулила…

И ветер там, за окном, путаясь в садовых деревьях, подвывал мне. Сквозь шорох дождя…

Очнулась с рассветом, осознавая утрату. Но слез не было, лишь – вопрос: почему?

Безответный…

Растрепанная, лежала на полу. Отсутствующим взглядом обвела комнату: все, как всегда, только намокшие от ночного дождя занавески, обагренные зарей, словно напитались кровью, – мертво свисали по краям окна…

В выстуженной за ночь комнате холод был полноправным хозяином: бодрил тело, студил мозги, морозил боль.

Приняла душ, едва теплый, чтоб не расслабиться, не раскиснуть.

Свежая и живая, но – чужая и холодная, вернулась в спальню. Закрыла окно. Позвонила Эрге. Стала собираться в дорогу.

Не смотря на раннее утро, Эрге приехал ко мне.

Поделилась своим горем. Попросила остаться с детьми. Хотя этого и не стоило делать: как хороший друг и товарищ, Эрге понял меня с полуслова. Ничего не сказал. Грустно улыбнулся. Позвонил на вокзал и заказал билет до Одессы.

Ожидание – изматывало. Говорить больше не хотелось, а молчание – невыносимо жестокое, когда все ясно и без слов!

Время – сука – тянулось резиной, сжимая пружиной боль в груди!

Не хватало воздуха! Не хватало пространства! Не хватало действия: бессмысленного, неосознанного, но – действия!

Не сидела, меряя шагами комнату и время!

Взорвалась!

Птицей взлетела на второй этаж. Поцеловала спящих детей. Скатилась вниз.

Эрге все понял. Встал.

– Лена, осторожно! Умоляю!

Обняла. Схватила сумочку. Вылетела из комнаты.

И уже через минуту А8 неслась по улицам Будапешта, спеша на простор, за город.

Ревела «Металлика». В открытое окно врывался ветер. Сигареты одна за другой сгорали с двух затяжек. Редкие в этот утренний час автомобили шарахались в стороны, уступая дорогу бешенной золотистой «Ауди».

Скорость успокаивала, развеивала, создавала видимость действия, убивала время.

Я вернулась в город, когда до поезда оставалось меньше получаса. Поставила машину на стоянку. И вскоре поезд уносил меня в Украину…

Одесса встретила меня цветущими хризантемами и теплынью.

Хотя начинался декабрь, и по всем канонам должна быть зима, но весенняя погода властно верховодила в городе!

Прямо с вокзала взяла такси до городка N. Устроилась на заднем сиденье. Прикрыла веки, наделив водителя полной свободой действий. Единственное условие: не включать радио и CD-проигрыватель.

Всю дорогу молчала, закрыв глаза и откинувшись на спинку сиденья. Не спала, нет. Пустота внутри меня гнала прочь дрему, а вместе с ней – все мысли…

– Приехали, – единственное за всю дорогу предложение. – Вас подождать?

Покачала головой. Расплатилась с таксистом. Вышла.

Ничего не изменилось за этот год, когда я была здесь в последний раз: обычный домик южноукраинского городка, с палисадничком под окнами, с кустиками присыпанных и обрезанных роз…

Все, как было всегда! С тех самых пор, как я познакомилась с Димой…

«Почему все не так? Вроде все, как всегда... Тоже небо опять голубое…» – всплыло в голове.

Тут же холодом свело живот. Закоченели пальцы.

Деревянной рукой толкнула калитку. Чужая – вошла.

Через палисадник – во двор. Шла, не смотря по сторонам, опустив голову, словно я сама была виновата в смерти Димы.

Не видела – чувствовала людей, собравшихся во дворе.

Гнетущее молчание. Скорбь. Уважение к мертвому.

Черный проем двери одноглазым удавом смотрит в мою душу, магнитит взгляд, гипнотизирует и тянет в себя, не давая возможности остановиться, перевести дух, собраться, настроиться!

Три ступеньки. Веранда. Дом.

Никого не вижу! Ничего не слышу!

Полумрак коридора. Прямо – зал.

Не шла, плыла мимо людей, их не замечая.

Шаг – зал – гроб!

Туман перед глазами. Увлажняет слезой глаза.

Подхожу. На ватных ногах.

В головах – две горящих свечи. Отец, осунувшийся, постаревший. Сбоку – мать, прижав платок ко рту, неотрывно смотрит на сына. За ее спиной – Игорь – держит за плечи.

Становлюсь в ногах, не в силах двинуться дальше. Взгляд на меня: запавшие черные глаза матери.

– Аленушка! Димочку нашего…– рыдание.

Закусила губу. Резко. До боли. Чтоб не зареветь.

Первая слезинка предательски сорвалась с ресниц.

Напряглась. Судорогой свело челюсть. И сразу – солоноватый привкус во рту.

И слезы… Слезы уже катились по щекам.

Едва сдерживала себя, чтоб не закричать, не завопить на всю вселенную!

Не видела! Не слышала! Не ощущала! Ничего! Кроме боли…

Не помню, как оказалась в автобусе, как шла за гробом по кладбищу. Проблеск сознания: нагинаюсь, чтоб поцеловать Диму в губы. Память – фотоснимок: спокойное лицо, седеющие виски, закрытые глаза, из-под усов – полуулыбка, с которой он никогда не расставался…

Тройной залп… Аккуратный холмик с крестом… На холмике – фуражка с красным околышем и советской кокардой…

Поминки – кошмарный сон, немое кино языческого обряда массового прощания с мертвым!

Хотелось бежать прочь. Хотелось одиночества... И лишь глаза матери – запавшие, черные, безжизненные – не отпускали…

– Ты куда? – спросил Игорь, когда начали расходиться с поминок.

– В гостиницу…

– Не останешься?

– Нет…

– Ты в порядке?

– Нет…

Игорь пристально посмотрел мне в глаза. Взял за руки.

– Я приеду к тебе, когда здесь все утрясется… Лады?

– Буду ждать…

Мимо проезжало такси. Взмахнула рукой – Игорь свистнул. Авто остановилось. Подошли. Обнялись.

– Ты аккуратней там, хорошо?

Кивнула. Села в такси. Назвала адрес. И уже через пару часов была у дома Коклена…

За неделю до Нового года позвонил Игорь.

– Привет, Ален, я в Будапеште!

Сердце бешенно застучало.

– Ты где?

– Рядом…

Выглянула в окно – по дорожке, освещенной луной, к дому шли Игорь и Эрге.

Выбежала из кабинета. Встретила в дверях. Сухое рукопожатие и пристальный взгляд – глаза в глаза.

Этот взгляд… С прищуром. Задумчивый. Оценивающий. Проникающий в самые глубины твоего подсознания…

Каждый раз, отправляя меня на очередное задание, именно так смотрел Игорь в мои глаза. Взвешивая, оценивая: готова ли, справлюсь, не провалюсь, не сломаюсь? За доли секунды просчитывал возможные варианты… «Добро!»

– Пошли на кухню, – Эрге распоряжался, как хозяин. – Чтоб не шуметь…

– За Диму! – тихо сказал Игорь, когда сели за стол и Эрге разлил водку по рюмкам. – Пусть земля ему будет пухом…

Комок подступил к горлу. Увлажнились глаза…

Водку выпила одним глотком, не почувствовав ни горечи, ни крепости…

– Вот и все, Аля… – поняла все, что Игорь хотел этим сказать…

Эрге разлил по второй. Выпили молча. Закурили. Молчали.

Игорь внимательно смотрел на меня, а я прятала от него глаза: боялась, что не выдержу, разревусь.

Налила по третьей. Сама. Чтобы скрыть свои чувства и отвлечь от себя взгляды мужчин. Надеясь хотя бы немного опьянеть…

Не помогло.

Встала заварить кофе. Чувствуя спиной пристальный взгляд Игоря, кусала губы, а слезинки, стекая по щекам, капали на плиту.

– Как, – голос предательски дрогнул, – как это было?

– Банально, Аль, – Игорь правильно понял мое состояние и принял единственно верное решение. – Банально, как и все, что сейчас происходит на Украине…

– Вечером пошел за хлебом, – продолжил после недолгого молчания. – Встретил друзей. Зашли в бар пропустить по бокалу пива. Сделал замечание какому-то упившемуся ублюдку, а тот его – заточкой. Прямо в сердце… Двадцать семь лет – три ходки. Это будет четвертая. Лет на десять…

Закипевшее кофе сбежало на плиту. Машинально выплеснула его в раковину – турку бросила в мойку. Взяла новую для новой порции кофе.

– Почему? – прошептала, не поворачиваясь к столу.

– Жестокое стечение обстоятельств, Аля!

– Пей! – подошедший сзади Эрге, протянул из-за спины рюмку водки. – Проплачешься – будет легче!

– Не хочу! – отвела руку. – Водка будет плакать, не я…

Закипел новый кофе. Сняла с плиты и разлила по расставленным Эрге чашкам. Села за стол. Закурила… Слезинки медленно сбегали с ресниц по щекам. Мужчины молчали, курили, опустив глаза…

– Почему все так? – спросила, ни к кому не обращаясь.

Молчание.

– Представляешь, – начала спокойно, тихим голосом, а слезы все также медленно катились из глаз, – в тот вечер я переписывалась с Димой по аське. Шутил. Подтрунивал надо мной. Как обычно. Потом написал, что идет за хлебушком. И добавил: «69»… Понимаешь, я ведь ничего не почувствовала! Отшутилась, и все!.. Потом позвонил ты, и сердце сказало: «Беда!» Поздно… Если б знала, если б почувствовала тогда, удержала бы его за монитором, заболтала бы! А так…

Замолчала. Мужчины тоже молчали. Истлевшая сигарета обожгла пальцы. Закурила новую.

– Сперва Саша, – продолжала, задумчиво, – теперь – Дима… Они всегда были со мной рядом… А теперь…

– Аля, – сквозь раздумье сказал Игорь, – ты думаешь, им было легко быть рядом, зная, в какое дерьмо тебя послали, и – не вмешиваться, до самого главного часа?! Шансы – пятьдесят на пятьдесят, а они – ждали и верили до последнего! До самого решительного часа вели тебя, не вмешиваясь в ход событий, разыгрываемых тобой! Думаешь, им, всем нам было легко, когда ты исчезала на несколько суток, молчала, когда казалось, что операция провалилась и что тебя больше нет?! Сколько наших девчат исчезло навсегда! Ушли и – пропали… Аля, мы – легавые, менты! Были ими, есть и останемся до самой смерти! Это не мы выбирали себе профессию! Это профессия выбрала нас, мы только пошли навстречу ее пожеланиям! Даже в отставке, даже на гражданке мы – менты!

Игорь налил себе водки. Выпил. Налил еще.

– Давайте выпьем, – предложил, – за тех, кто навеки остался на своем посту! За нас, еще живых. За тех, кто честно служит. За ментов!

– За вас! – поддержал тост Эрге…

28.12.2011 –24.05.2012


Проза.ру

Государство, Политика и иже с ними

Из моих Дневников.

1.  Если Государство против Меня, то почему Я не могу быть против Государства?!!
2.  Пока существует Государство, ни о какой свободе Личности говорить не приходится. Так что: замолчите, разглагольствующие о свободе в цепях Государства!
3.  Один римский император отказался от престола и удалился к себе в поместье выращивать капусту. Когда же сенаторы просили его вернуться на трон, бывший император ответил: "Если бы вы только видели, какую я вырастил капусту!.."
    Как жаль, что все пришедшие вслед за этим императором политики, занимаются политикой, а не выращиванием капусты!
    А было бы намного полезней...
4.  Господа, кричащие о борьбе с преступностью, боритесь не с преступниками, а с преступлениями, их причинами! Или - слабо?
5.  На страхе ничего нельзя построить: рано или поздно, но конструкция, построенная на страхе, рухнет, ибо человек когда-нибудь должен освободиться от страха! Хотя бы из-за страха перед страхом. Или из-за протеста против своего страха. А боящийся человек - это самый страшный человек, и поэтому протест его будет страшным - животным!
6.  Земля принадлежит всем! Так зачем же тогда границы и государства?!!
7.  Закон - предписывает и определяет. Право - ограничивает и ущемляет. И Закон, и Право - институты насилия над природой человека, ее бич!
8.  Если Государство не выполняет своих обязательств по отношению к своим гражданам, то почему граждане должны выполнять свои обязательства по отношению к своему Государству?!!
9.  Пока люди разделены, пока каждый говорит: "Это - мое, а это - твое," - Государство является роковой неизбежностью!
10. Чем более осознанный протест, тем намного он страшнее для тех, против кого направлен!
11. Нет культуры - нет государства! Есть лишь название, обозначающее определенную территорию, на которой проживают полудикие орды варваров!
12. Удивительная вещь - демократия: народ сам выбирает себе угнетателей и потом имеет свободу возмущаться, что они угнетают его не по-божески.
13. Когда государству не под силу решить экономические задачи, оно берется за идеологию и мораль.
14. Национализм имеет общий корень со словом "нация". Но больше ничего общего с нацией у национализма нет!
15. Парадокс украинского права: чем серьезнее кража, тем меньше наказание, а кража в особо крупных размерах карается депутатской неприкосновенностью.

Людское...

Из моих Дневников.

1.  Наивно предполагать наличие благородства у людей, когда дело касается их личного интереса.
2.  Необходимо освобождаться от страхов! Только так можно достичь истинной и полной Свободы!
3.  Человек - это, по сути, существо банальное: всю его жизнь знаешь наперед! А она, эта жизнь, не отличается оригинальностью...
4.  Жизнь обывателя - это триумфальное шествие Смерти!
5.  Даже в Хаосе есть свой Порядок и свои Закономерности...
6.  Умение прощать - это величайшее из всех искусств, как и умение ненавидеть!
7.  Смерть - это самое лучшее, что придумала Жизнь для Серости!
8.  Злым языкам.
    Вы бы оклеветали даже собственную мать, если бы не боялись общественного мнения, того, что общество, презрев вас, отвернется от вас, и вы останетесь в вакууме общения... Что для вас смерти подобно!
9.  Жизнь и Смерть - понятия разные, но в сути своей - одинаковые: и то, и другое - банально! И нужно быть Гением, Богом, чтобы жить и умереть оригинально, хотя бы так, как Иисус Христос или Наполеон!!!
10. Самое страшное, самое разрушительное, но и самое созидающее в человеке - это его гордость! Из нее - все беды и все блага человечества!
11. У человека в жизни есть выбор: стать либо Христом, либо Антихристом. Но это - слишком ответственно, и поэтому большинство людей прячется за серость своего существования, становясь человеком толпы, стадным человеком: и лица уже размыты, и нет индивидуальностей, и "Я" заковано в цепи! И все это - в угоду Серости и из страха перед ответственностью Жизни. "Кто-нибудь, но только не я!" - это девиз большинства...
12. Человек должен умереть, чтобы мы смогли понять, как мы его любили, и как он теперь нам нужен. После своей смерти...
    Но проходит время, и все возвращается на круги своя: от человека остается лишь память - назойливая и раздражающая!
13. У каждого свои потребности в слабостях...
14. Спроси у человека о причинах его действия или бездействия, и ты поймешь, что он не знает их, этих причин...
15. Если хочешь полноценно жить в реальном мире, то на жизнь стоит смотреть как на очень веселую и удачную шутку...
16. Как жаль, что мы в вполслуха слушаем советы более мудрых людей, чем мы сами, считая себя вполне мудрецами... В этом все людское тупоумие и чванство!
17. Людям свойственно прятать себя в тумане самообмана. И даже боги, время от времени, хотят быть обманутыми...
18. Дай человеку полнейшую свободу - и он сам попросится в рабство!
19. Истинная Свобода - это свобода человека от самого себя!
20. Люди любят банальности. Банальность - их Бог!
21. Человек часто выглядывает из человечка. Посмотрит на происходящее вокруг и вновь прячется. Впрочем, это и не Человек, а лишь разновидность человечка, только более трусливого!
    Настоящий Человек, выходя наружу из человечка, никогда не прячется. Но его, этого Человека, часто ломают серенькие, маленькие человечки, расплодившиеся вокруг Него, и не способные стать Человеком из-за страха выделиться из серой однородной массы толпы...
    Но всех ведь не сломают, не обезличат! Еще есть устоявшие под натиском Серости!!!
    А иначе, как бы мы могли отличать Человека от человечка?!!
22. Условие Свободы: насладись сам и дай насладиться другому!
23. Красота рождает не смех, а слезы...
24. Пока существует человечество, кто-то будет создавать и строить догмы и стереотипы, а кто-то их будет развенчивать и разрушать.
25. Ненавижу собак: за многие тысячелетия жизни рядом с людьми собаки очеловечились, и лишь немногие представители собачьего племени продолжают оставаться верными друзьями человека!
26. Чтобы победить дракона необходимо самому стать драконом!
27. Стадо есть стадо, будь то стадо овец или человеческая толпа - разница небольшая: одни передвигаются на четырех опорах, другим для передвижения достаточно двух!
28. Смерть всегда нелепа! А Жизнь - часто - абсурдна!!!
29. Коллективный разум? Абсурд!!! Коллективное безумие - вот истина!
30. На любой болт всегда найдется гайка и пара гаечных ключей...
31. Суть мира - стремление к красоте, его сущность - стремление к разрушению.