Здоровый образ жизни: Эпитафия.

Весна. Май. Весенняя зелень, укрытая первой весенней пылью городских улиц.

Раннее утро, еще не жаркое, но ярко-солнечное, с заявкой на жаркий день.

Захудалый среднестатистический украинский городок. Впечатление, будто попала в восемнадцатый век…

Да уж, прелести исторического периода налицо!..

Трусцой бегу по тротуару – весьма вредная привычка из советского детства…

Бегу, наслаждаясь весенними запахами, еще не смешанными с выхлопными газами и пылью, поднятой колесами автомобилей: миазматический шлейф цивилизации, импортированной в Украину…

Из-за поворота, мне навстречу, выкатился колобок: белый спортивный костюм, белые кроссовки, белая футболка… То ли бежал, как и я, трусцой, то ли – катился. Скорее всего, катился, переваливаясь с ноги на ногу: вылитый цирковой медведь на арене!

Забавно…

Бегу дальше, мельком кинув взгляд на колобка, когда мы поравнялись. Наушники-лопухи. Блестящая потная лысина. Шаг – вдох. Шаг – выдох. Что кузнечные мехи – напряжно…

Разминулись… Тем более, что и не мешали друг дружке: колобок бежал по дороге, а я – по тротуару.

Вот только узкая городская дорога была занята колобком основательно, как раз по центру. Правда, там и выбоин меньше, и места – больше…

Хотя…

Вслед за колобком из-за поворота вынырнул «Range Rover»…

О, женское любопытство, коварно поглощающее всю женскую сущность!

Останавливаюсь, чтобы посмотреть на картину маслом «колобок vs джип». Вовремя…

Гудок. Еще гудок. Протяжный. Противный. Резкий. Иерихонские трубы – отдыхают!

Колобок  не слышит – катится себе и катится: наушники-лопухи вливают в его мозг совершеннейшую требуху, отгородив от реального мира ограниченное черепушкой сознание!

«Range Rover» обогнул бегуна справа, частично проехав по тротуару. Притормозил. Колобок так же остановился.

Опустилось стекло.

– Придурок, вынь затычки из ушей! – водитель любезно посоветовал колобку.

– Что? – наушники сняты.

– Ты что, дебил?! Какого … ты посреди дороги прешься?!

Вижу побагровевшую лысину колобка.

– Да ты знаешь, кто я? – по тону понимаю, что колобок включил свое раздутое самомнение. – Я здесь мэр!

«Ага! – думаю. – Ща сопли пузырями надует и пальцы в расчепырку поставит!»

– Да моему танку насрать, кто ты и что ты! – на водителя самомнение колобка не произвело ровным счетом никакого впечатления!

«В землице все равны», – подумалось с улыбкой.

– Наплодят придурков – потом отвечай за них! – водитель сплюнул под ноги колобку. – Жертва аборта!

Джип взревел. С пробуксовкой сорвался с места, оставив колобка в туче поднятой пыли…

Все, дальше кина не будет!

Побежала, улыбнувшись мелькнувшей в мозгу мысли:

«Эпитафия: «Он понял лозунг «Бегом от инфаркта!» буквально и умер под колесами автомобиля!»…

Без комментариев!

Сегодня получила письмо от одного из читателей моего блога. Привожу его, это письмо, без изменений и комментариев.
Читайте. Смотрите. Выводы делайте сами...


Здравствуйте, Алена!
Вы публикуете интересные фотографии об Украине, иногда очень спорные, но всегда - актуальные: о событиях в нашей "независимой и самостоятельной" державе Украина.
Захотелось внести свою лепту в Ваш набор фотографий. И если это Вас не затруднит, опубликуйте и мою фотографию.
В нашем городе, в самом центре, есть рынок. И вот один рекламный плакат постоянно кто-то исправляет, и получается вместо "откосы по 250 грн." - "отсосы по 250 грн."
Плакат постоянно приводят в порядок днем. Но когда я утром иду на работу, на рекламном плакате красуется исправленная надпись. А уже вечером - все, как и должно быть по замыслу рекламодателя...
Была у нас в городе еще и вывеска на магазине на украинском языке. "Меблі". И ее постоянно исправляли на "Єблі". Извините за нецензурное слово, но так оно и было! Пока не поменяли эту злосчастную вывеску с надписи на украинском языке на надпись на русском языке: "Меблі" стали "Мебель". И как-то сразу отпало у народа желание исправлять...

С уважением, Сергей Верник.

Рождение Женщины.

(Из моих "Дневников".)


Весна 2000 года долго медлила с приходом. В редкие солнечные дни снег медленно и неохотно оседал, расползался влажной серой кашей под ногами прохожих и колесами автомобилей. А к вечеру, схваченный легким морозцем, застывал пористым грязным месивом. Два-три дня морозного затишья и - опять - оттепель.
Но в середине мая все вдруг резко изменилось: днем подул теплый южный ветер, черные грозовые тучи затянули все небо и под вечер разразилась гроза, громыхавшая в безумных вспышках молний всю ночь. А утром солнце встречало людей солнечными зайчиками в грязных пенных лужах и очищенной от снега землей.
Но даже в ярких солнечных лучах серые городские пейзажи угнетали своим беззеленьем!
А весна в авральном порядке вступала в свои права. Быстро. Стремительно. Спеша наверстать упущенное.
Но мы, выпускники пятого курса, изведенные нервотрепкой подготовки к госэкзаменам, всего этого не замечали: смотрели на мир воспаленными от недосыпа глазами и видели только облезшую серость дней!
А в день экзаменов все вдруг резко изменилось: город оделся зеленью. За одну ночь! Неожиданно! Приятно!
И радостно стало на душе, и экзамены уже не казались катаргой, - они прошли легко и незаметно!
И вот - выпускной: нарядные и счастливые, мы ничего не замечаем вокруг и ничего не слышим!
Свобода!
Мы - учителя!
Дипломы и грамоты на время забыты. Серьезность наступившей взрослости отсрочена. После прощальных слов преподавателей, мы шумной и веселой гурьбой штурмуем маршрутки, идущие за город, где мы, выпускники, арендовали под прощальный вечер бар.
Всю ночь - шампанское, танцы, клятвы и слова: "Пиши! - Обязательно! - Не забывай! - Конечно!"
А утром мы вышли встречать рассвет и, глядя на алеющий горизонт, снова давали клятвы и обещания, зная и понимая, что никто их не будет выполнять. Но этого требовала традиция расставания.
Солнце лениво выползло из-под горизонта. Все слова, нужные и не очень, давно были сказаны и пересказаны тысячу раз. Сборище начинало тяготить. И мы стали потихоньку расходиться: в пять часов утра маршрутки за город не ходили.
Небольшими группками, парами и в одиночку, на ощутимом расстоянии друг от друга, мы потянулись вдоль шоссе в город.
Я шла одна. Не спеша. Не сожалея. Ребята, рядом с которыми я провела пять лет, деля радости и печали, вдруг стали чужими. Я углубилась в себя в поисках грусти по навсегда ушедшим в прошлое студенческим годам, и не могла ее найти. Рассвет стал раздельной чертой "было - будет", и сейчас я находилась между этими двумя понятиями, как в невесомости: одно - уже прошло, другое - еще не наступило.Но так устроен русский человек: ему свойственно копаться в собственной душе, чтобы понять что-то запредельное, глубоко спрятанное в нем самом, пропуская или не замечая того, что ясно и без самокопания, того, что лежит на поверхности и что происходит с ним в данный момент!
Вот так и я, углубившись в себя, не заметила, как поднялся легкий утренний ветерок и стал играть моей короткой пышной юбкой, ныряя под нее и путаясь в подъюбниках, пузыря рукава блузки, пробирался к телу и приятно холодил его.
Каблучки цокали по асфальту, и ветерок, путаясь в моих ногах и соскальзывая с чулок, отставал. Но, разогнавшись, догонял меня и, путая волосы, закидывал их мне в лицо. Откидывала их, как бы отмахиваясь от ветра. А он, коварный, хватал меня за руки и, забираясь в рукава, скользил по рукам к плечам, к шее. Я вздрагивала, покрываясь гусиной кожей. Шла дальше. Ветерок не отставал! Он что-то нашептывал мне на ушко, и дрожь пробегала по телу. Он перебирал нежно волосы, и я невольно закрывала глаза. Мягко скользя по шее, он забирался под блузку, и по спине пробегали мурашки. И тогда он нырял под юбку. Обволакивая ноги своим легким дыханием, он поднимался вверх, и внутри меня все сжималось, напрягалось.
Я чувствовала, что со мной что-то происходит, но не придавала этому никакого значения и не обращала на это никакого внимания. Пока по всему телу не прокатилась первая волна легкости и приятности телесного наслаждения!
Это было ново для меня!
И я вся отдалась этому ощущению!
Я как бы наблюдала со стороны за развитием событий, за новизной ощущений, не анализируя, а просто - чувствуя и участвуя!
Мне было прияно! Даже - очень хорошо! Понимая, что это неестественно, тем не менее, я не пыталась это остановить: я отдавалась ветру! Отдавалась стихии! И мой новый любовник как бы почувствовал это: стал более нежным и более изощренным!
Я продолжала идти, а он - ласкать меня. В этих ласках было что-то маняще-опьяняющее и незнакомо-знакомое, и я, откидывая голову назад, блаженно улыбалась этому.
Обычный степной ветер опьянял меня необычным, неиспытанным ранее наслаждением. И я была безмерно счастлива, ощущая, как волны блаженства окатывают мое тело. Внутри все вибрировало и напрягалось. Чувствовала, что с каждой такой волной во мне сжимается какая-то неведомая мне ранее пружина, опускаясь все ниже и ниже, туда, где начало всех начал.
Непроизвольный стон вырвался из глубины моего тела. Тихий. Легкий. Я испугалась: внизу живота что-то затрепыхало, скрутилось и - вдруг - взорвалось, криком счастья уносясь к небу!
Я упала на колени, обняв асфальт. Мое тело содрогалось в конвульсиях, а внутри него полыхал огонь. Я не ощущала боли в сбитых падением коленках - неземное блаженство вознесло меня на небеса.
Я парила высоко над землей. А мое бренное тело, распластавшись на шоссе, плакало от счастья, наслаждаясь этой невесомостью.
Пришла в себя. Выпрямилась, сев на асфальт. На моих губах - улыбка.
Улыбка родившейся Женщины!
Я понимала, что это был самый что ни на есть настоящий оргазм!
Первый оргазм в моей жизни! Первый с того самого момента, как на школьном выпускном вечере я лишилась девственности!
И сколько потом их было - мальчишек, парней и даже взрослых дядек - в разгульной студенческой жизни: никто никогда не считал! А вот оргазм был впервые!
И стало смешно от понимания того, что мы, девченки, собираясь в перерывах между парами, лгали себе и друг другу, красочно описывая свои множественные оргазмы в не менее красочных и изумительных подробностях своих сексуальных похождений! И наивно удивлялись этим рассказам, принимая собственную фантазию за реальность!
Теперь я понимала, что мы считали оргазмом то легкое волнение и возбуждение, которое естественно возникает от интимного общения с противоположным полом... Но тогда мы этого не знали... И рассказывали, рассказывали, рассказывали...
А действительность оказалась намного интереснее и богаче всех наших выдумок, даже самых изощренных!
Понимание этого изумляло и радовало, поэтому Родившаяся Женщина сидела на краю дороги и улыбалась...

Барыня в баре.

Донецк. Центр города. Бар в полуподвальчике...
Четыре часа дня: безлюдно...
В баре - трое посетителей, вместе со мной, и - полумрак. Фоном - старый добрый рок-н-ролл и гул машин на улице.
Откинувшись на спинку стула, пью пиво и курю сигарету, безучастная ко всему. Кроме, музыки: из приглушенных динамиков Чак Берри высмеивал серость и обывательщину...
С досадой заметила, что не я одна прислушиваюсь к музыке: напротив меня (за соседним столиком) сидел парень лет 25-30, упакованный в черную проклепанную кожу, и я хорошо видела, как он под столом отбивает ритм ногой.
Присмотрелась к нему.
Массивное телосложение. Широкие плечи. Черная бондана на голове не давала распуститься таким же черным длинным волосам. На бондане - белый череп с надписью "Death is best than Life", - как раз посреди лба. Джинсы, заправленные в военные ботинки...
В общем, ничем не примечательный парень, кроме...
Кроме электрогитары в чехле, облокоченной на стол, и количества пустой тары из-под пива на его столике...
(С детства я питаю слабость к длинноволосым парням в кожаных куртках и с гитарой в руках. После того, как мой будущий зять - лидер популярной в его городке рок-банды - приехал с моей двоюродной сестрой к нам в гости...)
Решила понаблюдать за парнем. Ради интереса и от скуки.
Но в этот момент шумно распахнулась дверь бара. С грохотом захлопнулась.
- Твою мать! - новая посетительница нарушила уединение и домашнюю атмосферу бара.
Нечеткая фигура в полумраке бара неуверенными шагами проплыла к барной стойке и попыталась сесть. Неудачно. Тогда повернулась лицом в зал, опершись спиной на барную стойку, и посмотрела в зал.
У барной стойки освещение было хорошее, и посетительницу можно было, как следует, рассмотреть...
Еще не старая, он уже и не молодая женщина, которой явно за сорок. С помятым, отекшим лицом и прической "а-ля взрыв на макаронной фабрике". Круги под глазами - свидетельство бессонной ночи. Дорогое вечернее платье и беличье манто говорили о том, что либо вечеринка только что закончилась, либо женщина после вечеринки пошла вояжировать по всем злачным местам славного города Донецка.
(Украинская элита не страдает "комплексом папарацци" и часто "ходит в народ"!)
Выражение надменности на ее лице. Змеиная улыбка. Гордо вскинутый подбородок. И взгляд - свысока: с высоты общественного положения, - взгляд хозяйки!
Такие барышни ездят на "Мазерати", обедают с губернатором, а на уикенд летают на Бали...
- Мартини! - приказала, не оборачиваясь к бармену. - Туда!
И, пошатываясь, двинулась в мою сторону.
"Чтоб тебя!" - подумала я: предполагаемое общение с этой коброй меня не радовало.
Кобра доползла. Оперлась о мой столик. Наши взгляды встретились.
- Милая? - улыбнулась по-змеиному.
Я улыбнулась в ответ. Без слов. И в моей улыбке было не меньше яда!
Дама скривилась. Отпустила мой столик и попыталась выпрямиться. Ее качнуло. Развернуло. Увидев моего соседа, барышня направилась к нему. Бесцеремонно уселась за его столик.
- Мне нравятся... большие... мужчины... с длинными... волосами, - запинаясь, сказала дама.
- А мне - нет! - отрезал парень.
- Хорошо... есть... повод... для... знакомства...
- Не думаю!
- Ладно!.. Я... тебя... хочу... Поехали!
- Отвали!
- Тогда... давай... так, - дама достала из маленькой сумочки портмоне, извлекла из него бенжамина и положила его перед парнем. - Хватит?
Парень побагровел - даже в полумраке бара это было видно! Еще немного - и парень взорвется.
Нужно было разрядить обстановку.
Я подошла к парню. Положила руку ему на плечо. Взглянула в его глаза и улыбнулась.
- Пошли, - мягко сказала ему, слегка надавив на плечо.
- Пошли, - парень все понял, и его взгляд ответил благодарностью: вдвоем мы пошли к выходу.
- Сука! Козел! Сволочи! - взорвалась ругательствами нам в спины барышня из высшего общества.
Парень напрягся.
- Не стоит, - я взяла парня за руку.
- Мразь!
- Абсолютная! - согласилась я.
- Спасибо! - уже на улице поблагодарил меня парень, пожал мне руку...
И мы разошлись в разные стороны...

Маяковский

Областной центр... Вечер... Грустно...
Вырванная внезапной грозой и телефонным звонком хорошего и давнего друга из интернета и из дома в область, теперь брела я по вечернему городу без какой-либо цели.
Сгущались сумерки. Загорались фонари...
Тротуары, запруженные людьми, шептались шорохом тысяч шагов...
Дороги отгородились от тротуаров стройным гулом машин и сизым дымом выхлопных газов...
Бордюры - граница, иногда нарушаемая пешеходами, решившими срезать путь и выиграть время на пути к дому...
Спешат!
Люди и машины спешат попасть домой.
Поскорее!
Поскорее бы под защиту родных стен, чтоб сбросить с себя груз рабочего дня, его напряжение, его бесперспективность и бессмысленность!
Все спешат...
Одна я, не вписываясь в общий ритм, бреду в потоке людей без цели. Избегая толкотни и пропуская спешащих, опускаюсь в подземный переход. Иду неспешно, рассматривая людей и киоски.
Сейчас выйду на другую сторону, возьму такси и - домой, где, так и не дождавшись матери, заснули мои дети...
Только выйду из перехода, и...
Взгляд останавливается на старике, сидящем у ступенек перехода. Перед ним, на газете, разложены книги. Немного. Пять или шесть книг - вот и весь его товар.
Сидит, низко опустив седую голову. Ни на кого не смотрит...
А что смотреть? Кому нужен его товар в век элетроники и интернета?!!
Люди бесчувственно проходят мимо, не обращая на старика внимания, иногда отпуская едкие шуточки в его сторону или браня за занятое им пространство...
Спешат! Бегут!
А старик сидит, низко склонив свою седую голову, и ни на кого не смотрит...
Подхожу. Присаживаюсь на корточки.
- Зравствуй, отец!
Старик устало и обреченно посмотрел на меня. Не ответил: еще одна расписная фря сейчас начнет издеваться над ним...
Опять опустил голову. Молчит...
Беру в руки книгу. Гайдар. "Тимур и его команда". 1940 год издания.
Листаю...
От страниц веет смелостью и грандиозностью той Великой Эпохи, которую позже перечеркнули в один миг выкормыши западной блевотины: Горбачев, Ельцин, Шушкевич и Кравчук...
Беру другую книгу. Маяковский.1931 год. Посмертное издание...
Открываю. Листаю. Читаю...
Сижу на корточках и читаю.
И мне уже плевать на толкотню вокруг, на брань проходящих мимо, на издевательские реплики и смех вечно прохожих! Ответом на грубую брань - выставленный кверху средний палец. Без слов. Без комментариев...
Я - читаю!!!
Страница. Вторая. Третья.
Я шагаю по Эпохе Маяковского!
Без купюр и цензуры! По неприлизанной хрущевско-брежневской стаей холуев-моралистов-маразматиков литературе!

"Уважаемые товарищи потомки!
Роясь
в сегодняшнем
окаменевшем говне,
наших дней изучая потемки,
вы,
возможно, спросите и обо мне..." ("Во весь голос")

"...В политику этим не думал ввязаться я.
А так -
срисовал для видика.
Одни говорят - "цивилизация",
Другие - 
"колониальная политика"." ("Сифилис")

Читала... Читала... Читала...
Старик удивленно смотрел на меня. Но уже я не обращала на него внимания...
- Дочка...
Отрешенно взглянула на старика...
- Ты... Это... Брать будешь?
- Да, отец, конечно! Все! - достала кошелек из сумочки: старик нерешительно и печально смотрел на меня, стыдясь назвать свою цену.
Решила за двоих: протянула старику купюру в 500 гривен.
- Хватит за все?
Старик трясущимися руками взял банкноту. По щекам, изрезанным временем, покатились слезы.
- Спасибо, дочка! - голос дрожал.
И я понимала, что старик расстался с самым дорогим, что у него было, за кусок хлеба.
За то, чтоб Выблядки Новой Власти могли жрать в ресторанах красную икру, на уикэнды мотаться на Мальдивы и гарцевать по городу на "Мазератти" и "Астон Мартин"!..
Старик расстался с книгами, которые пережили Великую Отечественную войну...
За 500 гривен - две трети его пенсии!
И его слезы красноречиво говорили, что и этой суммы он никак не ожидал выручить из никому уже ненужного хлама - осколка Великой некогда Державы...
- Спасибо, дочка...
Сказал еще раз. Зажав купюру в кулак, спрятал руку в карман. Сгорбившись, побрел медленно вверх по ступенькам перехода...
Проводила его взглядом. Зашла в соседний киоск, где мне завернули в подарочную упаковку купленные мной книги...
Поднялась наверх. Взяла такси. Назвала адрес...
Два часа, все сто километров пути домой, я думала об этом старике и о хозяевах жизни... И сравнения были не в пользу последних!
Не в пользу тех, кто лучше продаст Родину, чем откажет себе в удовольствиях развращенной плотской жизни жуира и вора...

"ВАМ!

Вам, пожирающим за оргией оргию,
Имеющим ванную и теплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
Вычитывать из столбцов газет?!
Знаете ли вы, бездарные, многие,
думающие, нажраться лучше как, - 
может быть, сейчас бомбой ноги
выдрало у Петрова поручика?..
Если б он, приведенный на убой,
вдруг увидел, израненный,
как вы измазанной в котлете губой
похотливо напеваете Северянина!
Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасовую воду!" (Вл. Маяковский. (1915г.))

На автобусной остановке.

Я и Иришка шли с дежурства на остановку. На удивление, дежурство выдалось спокойное, и за ночь вся наша бригада выспалась. Поэтому настроение было приподнятое, а свежевыпавший снег своей искристой белизной врывался в душу обещанием чуда! И чудо свершилось!
- Смотри на того идиота на "Мазде"! - Иришка толкнула меня плечом, кивком головы указывая в направлении остановки.
По встречной полосе, не обращая внимания на стоящих на перекрестке гаишников, с приличной скоростью шла спортивная "Мазда". Прямо на маршрутку, стоявшую на остановке! Почти у самой маршрутки иномарка затормозила. Ее занесло вправо. Но водитель справился с заносом, выровнял машину и остановил свой спорткар у самого бордюра, едва не уткнувшись носом своей "Мазды" в нос маршрутки.
- Ты номер видела? - спросила я Иринку.
- Да, "1000".
- С такими номерами гаишники не останавливают!
Мы подошли к остановке. Маршрутка уже уехала, а водитель "Мазды", облокатясь на крышу своего авто, не очень мирно беседовал с двумя девчатами и парнем. Беседа велась на повышенных тонах, и поэтому все, кто был в тот момент на остановке, стали невольными свидетелями этого разговора.
С чего все началось, я не знаю - начало мы пропустили. Но потеряли, думаю, немногое, так как поведение этой четверки скорее напоминало разогрев перед решающей схваткой.
Водитель "Мазды" опирался на крышу своего автомобиля. Ему на вид было года 22-23. Ехидно улыбаясь, он разговаривал с девушкой, стоящей прямо перед ним, но смотрел на парня, который, переминаясь с ноги на ногу, как бы спрятался за спины двух девчат и молчал.
Возраст девушек всегда обманчив, особенно, когда они разукрашены, словно индейцы племени сиу, вышедшие на тропу войны! Поэтому их возраст, на вскидку, был от 16 до 20 лет. Парню, стоящему за девичьими спинами, было лет 20. Косая сажень в плечах. Рост под метр девяносто. Но вид у него был пришибленный: парень напоминал молодого бычка, которого привели на заклание!
Зато оппонент этой троицы был нагл, самоуверен и циничен! Хотя и был на голову ниже "бычка", но своей бесцеремонностью подавлял девушку и парня. Но не свою собеседницу! Она была боевой и довольно бойкой на язычок!
- Нет, я не пойму, - говорил водитель "Мазды" боевой девчонке, - кто ты такая и какого х... пхнешь свой нос не в свои дела?
- А тебя е...т? - отвечала девчонка.
Разговаривали только эти двое. Пара же - молчала.
- Я че-то не секу фишку, - отвечал парень, - ты с какого боку здесь? Лизка что ли? Или он обоих вас пое...т? Секс-машина, да?
Парень ухмыльнулся. Зря!
Девушка придвинулась вплотную к парню. Взяла его за отворот куртки. Недобро улыбнулась. И двинула коленкой парню между ног.
- Ох, сука! - водитель иномарки сложился пополам.
Девушка взяла парня за волосы. Приподняла его голову.
- Запомни, урод: Светка - моя лучшая подруга с детства! Кто обижает ее - обижает меня! А у меня разговор короткий: зае... до смерти!
Парень начал приходить в себя от удара, но боевая девчонка не дала ему оправиться, резко стукнув его лицом о свою коленку. Из носа парня брызнула кровь.
- Запомни это, пид..р! И еще запомни вот что! - девушка еще раз двинула парня лицом о свою коленку. - Если ты или твои холуи хотя бы пальцем дотронутся до Валерки, если ты или твои холуи хотя бы подумаете о Светке, вы будете иметь дело со мной! Ясно?
- А что ты, сука, можешь сделать? - прохрипел парень.
- Я откушу твой х... и запхну его в твою дебильную задницу! Понял?
Девушка с силой толкнула парня на "Мазду". Ударила его ногой, обутой в армейский ботинок, по коленке.
- Еще одна встреча со мной станет для тебя последней: будешь ссать через трубочку, а о женщинах забудешь совсем! Понял?
Парень был полностью деморализован и походил на побитую дворняжку, что не очень-то и расходилось с действительностью! Он опустился на снег, да так и сидел на снегу, когда троица, отвернувшись от него, пошла восвояси.
Пришла наша маршрутка. И, уезжая, мы смотрели на парня, такого крутого и самоуверенного мальчика-мажора в начале, а теперь - униженного, со сбитой спесью обычного пацана, которому конкретно досталось. К тому же, от девчонки!..
В маршрутке оживленно обсуждалось происшествие. Почти все свидетели случившегося приняли сторону побитого водителя "Мазды", особенно, - мужская половина, простив ему и грубое нарушение правил дорожного движения, и скотский тон в отношении девушки, и то, что он мажор... Но почему-то ни один мужик не вмешался в происходящее. И почему-то никто ничего не сказал о парне, прятавшемся за спины девушек, хотя по комплекции тот намного превосходил мажора!
Всех возмущало недевичье поведение девушки, ее military style в одежде и в поведении, ее грубый и жесткий тон, ее жестокость по отношению к "потерпевшему"...
И лишь одна женщина, да я с Иришкой вступились за девчонку, так хорошо отделавшую парня!
Мы не знали подоплеки конфликта, но из ссоры легко можно было сделать вывод, что мажор хотел быть мажором до конца и чувствовать себя эдаким хозяйчиком, каким, скорей всего, был его папашка: хамовитым, самоуверенным, циничным! Но его хорошую игру всего за несколько минут легко поломала обычная девчонка, обутая в армейские ботинки, одетая в камуфляж, поверх которого была надета короткая черная кожанка, распахнутая на груди...
И возник вопрос:
- Мальчики, мужчины, если уже за вас вступаются девчонки, если уже они дают за вас отпор вашим же соплеменникам, если они применяют грубую силу для воздействия на ваших обидчиков и вашей же защиты, мальчики, мужчинки, черт побери, КАКОГО ЧЕРТА?!! Неужели вы стали такими трусливыми желеподобными слюнтяями, что одни прячутся за девичьи спины, а другие этого не замечают?!! Я понимаю, что мужская солидарность этого просто требует: защиты мужчины, обиженного и отлупленного женщиной, а так же - снисходительности к мужчине, который не может за себя постоять!.. Но, мальчики, мужчины, вы ведь такие герои наедине с девушкой, с женщиной, такие сказки рассказываете, - заслушаешься! Такие короли... НО! Неужели прошло время МУЖЧИН и наступило время ХЛЮПИКОВ, прячущихся за спины женщин и ведущих себя с женщиной по-шакальи?!!
Мальчики, мужчины, что вы скажете?
Ау, МУЖЧИНЫ!!!